Избранные материалы недавних выпусков

Мы счастье в руинах построим!

№ 23 (316) от 8 июня 2016 г., стр. 8

Как сделать хорошее начинание тем, что будет вызывать неприятие и отторжение у народа? Думаете, такое невозможно? Спросите у чиновников местного розлива — они вас научат. Казалось бы, программа по переселению из ветхого и аварийного жилья должна вызывать бурный восторг у тех, кто попал под нее, ан нет — лишь негативные эмоции.


Здравствуй, Калангуй!

— Не хотела бы я здесь жить, — выпалила я, проехавшись по улицам Калангуя. Правда, в голове просто не укладывается, как можно гордо именовать вот эти руины городским поселением. Пусть не обижаются на меня жители этого населенного пункта, но какой-то безнадегой веет. Вот частный сектор, ухоженные домики, но ближе к центру они медленно начинают перемежаться с руинами — фундаменты бывших зданий, полуразвалившиеся многоквартирники, кирпичные коробки с провалами окон, внутри которых гниют кучи мусора, растаскиваемые коровами. И над всем этим возвышается медленно разрушающаяся махина заброшенного комбината по добыче плавикового шпата. Если проехать мимо не до конца разобранного дома, то рядом с ним можно увидеть школу, радующую глаз побелкой. Повернуть направо, и вот улица Ведерникова, по которой радостно топают в храм знаний детишки. Ощущение такое, что ребятня идет по территории, которая совсем недавно подверглась артобстрелу. Проезжаем дальше, где-то в середине улицы на глаза попадается целый микрорайон новехоньких домиков, которые так резко контрастируют с двухэтажными развалюхами — строится жилье для переселения.

Мы счастье построим в руинах

— Мы останемся без средств к существованию! — возбужденно размахивая руками, кричали жители домов по улице Ведерникова.

Ситуация сложилась абсурдная до ужаса, чтобы в ней разобраться, вернемся на несколько десятилетий назад.

Богатейшее месторождение флюорита, столь необходимого в атомной промышленности, «родило» поселок Калангуй. Люди приезжали сюда со всего Советского Союза. Специально для них строились двухэтажные дома, правда, неблагоустроенные. Рядом с домами каждому жителю отводился небольшой участок земли, на котором он мог построить баньку, организовать небольшенький огород, возвести стайки и держать скотину. Тут же сделали сараи и дровяники. Шли годы, комбинат почил в бозе — государству стал не нужен плавиковый шпат. Люди остались без работы. Сейчас Калангуй — это поселок людей пенсионного возраста, которые выживают за счет пенсий и своих огородов. Молодежь разъезжается кто куда может либо работает вахтовым методом, время от времени возвращаясь на свою малую родину. На месте работы нет.

А тут вдруг нежданно-негаданно счастье привалило в виде федеральной программы по переселению из ветхого и аварийного жилья. И все бы ничего, но часть новых домов планируют построить на месте тех самых банек-огородов.

Так уж получилось, что жители в свое время не озадачились такой проблемой, как оформление земельных участков, то есть на сегодняшний день земля находится в муниципальной собственности, и глава Калангуя принял волевое решение воспользоваться своим правом распоряжаться этим имуществом на свое усмотрение.

— Нам велено снести наши постройки. Другого пустого места под строительство не нашлось, однако же пока новые дома будут строится, мы будем сидеть без бань, огородов. Даже элементарно негде будет помыться, общественной бани у нас нет. Мы полным ходом подготовились к дачному сезону, вырастили рассаду, ее уже впору высаживать, а некуда, — жалуется Галина Георгиевна.

Идем с жителями улицы Ведерникова в экскурсию по домам.

— Вот, смотрите, разве наш дом можно назвать аварийным? — спрашивают они у меня.

Перехожу из комнаты в комнату, тепло, чистенько…

— Нам бы ремонт сделали. Крышу бы прокапиталили, и мы бы дальше могли прекрасно жить в этих домах, — вклинивается кто-то в разговор.

— Знаете, где будет стоять наш новый дом? — спрашивает Татьяна. — Пойдемте, мы вам покажем.

Под строительство уже подготовили площадку. Вот только окна будущего дома будут смотреть прямо на разрушающееся строение. И не просто смотреть, а будут практически впритык к нему.

Идем дальше. Проходим те самые пресловутые огороды. Аккуратненькие грядочки, на которых уже взошла зеленуха, где-то квохчут куры, покосившиеся баньки и сараюшки. Сразу за ними развалины.

— Вот хорошая стройплощадка. Почему бы не здесь строить дома? Сносить-то они не собираются ничего кроме наших огородов. Вы видели нашу улицу? Скоро к развалинам добавится еще несколько. А по этой улице дети ходят в школу. Прямо улица разбитых фонарей какая-то.

Мы строили-строили и, наконец, построили

Из любопытства заезжаем в новый микрорайон. Дома маленькие, если не сказать крошечные. Веранды светятся щелями в палец толщиной. Наш водитель упорно ищет между брусом паклю или хоть что-то на нее похожее. Надо сказать, находит, но столь мало, что начинают мучить некоторые сомнения по поводу теплоизоляции. Правда, надо сказать, что с внешней стороны еще предполагается слой утеплителя и обшивки. И все же… Внутри как-то тесно. Непонятно, то ли это будет одно помещение, то ли его разделят на клетушки перегородками.

Как нам потом пояснил глава Калангуя Олег Чигидин, четыре дома площадью по 22 квадрата. Двадцать два! И это при норме 33 квадратных метра на человека!

— Реализацией проекта занимаются Министерство территориального развития и Служба заказчика, — поясняет Олег Анатольевич. — Финансирование осуществляется из двух источников — это федеральные средства и бюджета края. От нас требовалось лишь определить аварийные дома и земельные участки под строительство. Да, мы выбрали те, которые заняты огородами, но это муниципальная земля, а не частная собственность. И ладно бы они там правда скотину держали, так ведь нет. Мы объясняли жителям, чтобы они не садили нынче ничего либо занимали участки повыше стройплощадки, на которой будет их новый дом…

На мой вопрос, а как же люди мыться будут — Олег Анатольевич лишь поулыбался.

Абсурд в том, что, как оказалось, программа по переселению не подразумевает снос старых строений. То есть на строительство деньги есть, а вот на снос их нет. И все расселенные дома будут стоять разрушающимися махинами, пополнив и так обширный список. Бюджет поселения не позволяет выполнять работы по сносу самостоятельно.

На мой вопрос, почему не сделать ремонт старых домов. Олег Чигидин сказал, что ремонт никогда не делался, а связываться со 185-ФЗ себе дороже — один из домов прокапиталили, так жильцы все-то жалуются.

Повальная безалаберность, на мой взгляд. Разрушаются дома не только пятидесятых годов, но и относительно новые, построенные пару десятилетий назад. Там, где можно было обойтись малой кровью, почему-то доводят до полной разрухи, вкладывая огромные деньги.

Вопросы возникают и по очередности переселения. Те дома, которые еще могут простоять не один десяток лет, попали под переселение раньше, чем те, в которых правда невозможно жить — рухнувшие перекрытия, съеденные грибком половые доски, превратившиеся в труху, падающая штукатурка. Один из жильцов такого дома вынужден жить в летнике у себя на огороде, которые, кстати напомнить, велено снести в кратчайшие сроки.

Получается, что кругом виноваты калангуйцы — что земли вовремя не оформили, что ремонт в своих домах не требовали, что рассаду насадили, потому что на мизерные пенсии иначе не выживешь, кроме как копошась до одури на огороде, а за это им построят новые дома в ГОРОДСКОМ поселении среди развалин, заваленных мусором.

Кстати, в том, что мусор кругом, со слов главы, также виноваты жители, которые не желают платить за вывоз бытовых отходов, предпочитая валить в те самые развалины.

Лидия ЯКОВЛЕВА

Фото автора


Версия для печати

Поделиться ссылкой
в соцсетях:


Комментарии ()