Избранные материалы недавних выпусков

Фтизиатры Забайкалья: Про собак и туберкулез

№ 42 (335) от 19 октября 2016 г., стр. 4

Надрывный, болезненный кашель не на шутку испугал в тот день женскую половину редакции «Вечорки». Молодой человек — вчерашний зэк, от которого веяло тюрьмой и смертью, решил поделиться с журналистами правдой, творящейся в ИК № 4. В той колонии содержат зэков, больных туберкулезом. Расположена она в самом центре Читы.


Через неделю в редакции раздался звонок. Звонила жена недавнего визитера. Она плакала в трубку и говорила, что в тот самый момент ее суженый умирал у нее на руках.

— Помогите, тут все в крови, он умирает. Он умер… — на том конце раздались короткие гудки…

* * *

Встречайте, сегодняшний гость рубрики «Интервью на грани» — главный врач Забайкальского краевого клинического фтизиопульмонологического центра, главный фтизиатр Минздрава Забайкалья, иными словами, главный борец с туберкулезом в нашем крае Павел Фадеев (ПФ).

— Сколько забайкальцев на сегодняшний день больны туберкулезом?

ПФ: 1800 человек, по большей части мужчины. За 8 месяцев 2016 года от этого смертельного заболевания умерло 70 человек. Это на 37,5% меньше аналогичного периода минувшего года, тогда умерло 112 забайкальских туберкулезников.

Я хотел бы в этой связи отметить, что в 2014 году Россия присоединилась к реализации глобальной стратегии Всемирной организации здравоохранения «Мир без туберкулеза». Согласно этой стратегии туберкулез должен быть ликвидирован на Земле к 2050 году. Первый этап рассчитан с 2015 по 2035 гг. К 2035 году на всей территории России, а значит и в Забайкалье, мы должны будем снизить смертность от туберкулеза на 95% по сравнению с уровнем 2015 года. Уровень же заболеваемости туберкулезом к этому времени должен быть снижен на 90%.

— Почему больные умирать стали реже?

ПФ: Во-первых, мы лучше стали выявлять болезнь. У нас увеличился флюорографический охват населения. В крае, отмечу, он всегда был выше, чем по России и по Сибири. Но в этом году мы поставили амбициозную задачу — обеспечить не менее 85% охвата населения Забайкалья. В прошлом году он равнялся 72%. Нужно раз в год проходить флюорографию. Если человек своевременно проходит это обследование, то в случае обнаружения малой формы туберкулеза, мы без проблем его вылечим в течение двух месяцев простыми препаратами. Если человек не проходит длительно флюорографию, то мы видим вот такую картину, где уже практически легкие разрушены и помочь этому человеку могут только высокие технологии, хирургические методы лечения и длительный, дорогостоящий прием препаратов. Это уже большая форма туберкулеза.

Но граждане зачастую этого не понимают и игнорируют флюорографию, мотивируя тем, что там дозы облучения.

— А облучения разве нет?

ПФ: Сегодня все флюографы в поликлиниках, в центральных районных больницах цифровые. Они несут минимальную лучевую нагрузку. Это не как раньше — пленочные. Могу сказать, что доктора, работники лечебных учреждений два раза в год проходят флюорографию, потому что риск подвергнуться заражению у нас велик. И никто не боится.

В этом году мы начали приобретать мобильные цифровые рентгеновские комплексы. В Шилкинском районе такой уже работает. На прошлой неделе заработал в Борзе. В Калге аукцион сейчас проходит. Этот комплекс помещается в большие чемоданы и грузится в обычный автомобиль скорой помощи. Приехали в любой населенный пункт, установили его в том же Доме культуры или на ФАПе. К помещениям нет никаких требований для него. Питается от простой розетки — 220 вольт. До 400 человек можно в сутки обследовать таким вот аппаратом. В Шилкинском районе благодаря этому комплексу у нас уже есть шесть сел со стопроцентным флюорографическим охватом. По краю таких комплексов должно быть минимум восемь штук. Стоит он около 5 млн. рублей.

В ближайшие год-два мы прогнозируем рост заболеваемости. Паниковать не стоит, просто выявлять будем лучше, но смертность заметно снизится, потому что мы будем выявлять на ранних стадиях, лечить и не давать умирать таким пациентам.

— С выявлением понятно, а как с лечением обстоят дела?

ПФ: У нас изменилась структура противотуберкулезной службы. Где-то полтора года назад прошла серьезная реорганизация. Сейчас у нас два стационарных учреждения, которые оказывают помощь туберкулезного профиля на территории края. Это наше головное учреждение — Фтизиопульмонологический центр ЗК и Туберкулезная больница в Агинском. Она была открыта в 2005 году, раньше называлась диспансер № 2. Это полностью современное учреждение. Там в основном лечатся пациенты из некоторых прикрепленных районов и пациенты с множественной лекарственной устойчивостью. Это когда формы такие запущенные, что туберкулезная палочка становится более активной и устойчивой к обычным препаратам. Тогда их лечить гораздо сложнее и препараты очень дорогостоящие. Вот для таких пациентов там есть все условия.

— Чем непосредственно занимается головное учреждение в Чите?

ПФ: Прежде всего это дифференциальная диагностика. Всех сомнительных пациентов, ну тени там какие-то выявили в легких, направляют к нам. Два года назад наш центр вошел в программу по оснащению медицинским оборудованием. Из федерального бюджета на приобретение оборудования нам было выделено 82 млн. рублей. Мы поставили современный компьютерный томограф, долгое время не было его у нас. Он дает более четкое разрешение — видим и локализацию, и динамику можем отследить. Мы оснастили операционный блок, эндоскопический и диагностический кабинеты оснастили полностью — видеостойку приобрели.

С 2010 года применяем клапанную бронхоблокацию — новый метод для лечения туберкулеза, безоперационный. Суть в таких резиночках-клапанах, наподобие тех, что в лодку вкручиваются. Мы проводим их в бронхи, устанавливаем в полость распада, закрываем ее. Через три месяца полости закрываются. Раньше мы их оперировали, а теперь у нас появилась альтернатива благодаря этим клапанам. Мы лидеры по применению на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири этого метода. У нас есть уже свои собственные наблюдения. Сегодня мы устанавливаем, грубо говоря, 70 клапанов, соответственно, у нас уменьшается количество оперативных вмешательств.

— Эти клапаны навсегда там остаются?

ПФ: Нет, полость распада закрывается от полутора до двух лет, через это время мы их также безболезненно удаляем, и человек здоров. Но клапан никакого дискомфорта не приносит, с ним можно жить.

— Сколько в Забайкалье человек заболело туберкулезом в этом году?

ПФ: За 9 месяцев этого года впервые заболело 490 человек. Каждый год есть те,которые заболели впервые, есть хроники. Хроники — это пациенты с большими процессами, они длительно лечатся, кто-то из них уклоняется от лечения. В прошлом году 752 человека заболело.

— Как мы выглядим на фоне остальных регионов России?

ПФ: Показатели у нас ниже, чем по Сибири, но выше, чем по России. За 9 месяцев наибольшая заболеваемость у нас в Балейском, Сретенском и Нер-Заводском районах. Низкие показатели в Кыринском, Тунгокоченском и Газ-Заводском районах. В Калганском районе вообще нет новых случаев, зарегистрированных в этом году.

— Почему именно в этих районах?

ПФ: Исследований особых нет. Но в Нер-Заводе, например, ситуация такая: люди работали на вахте, вернулись и заразили своих близких, друзей.

— Край наш славен, к сожалению, каторгами и тюрьмами. Этот контингент портит туберкулезную картину?

ПФ: Это мощный фактор. Как только они освобождаются, попадают к нам. Есть даже случаи, когда больные зэки родом из Амурской или Иркутской областей освобождаются у нас и здесь остаются на МПЖ. Они становятся нашими пациентами. Целая туберкулезная тюрьма в центре Читы — это отягощающий фактор для нас. Такие пациенты в социальном плане неблагополучны, потому что они злоупотребляют алкоголем и на лечение, как правило, не приходят. Потом их приходится догонять через суды.

— Если есть информация, что человек болен туберкулезом, как изолировать его от общества или общество от него?

ПФ: Мы работаем по ФЗ № 77 «О предупреждении распространения туберкулеза». Согласно данному закону лицо, больное туберкулезом, обязано пройти курс лечения. Мы обращаемся в суд, и прокуратура в некоторых районах помогает, обращается. Получаем решение суда, где написано: госпитализировать товарища, обязать его пройти полный курс лечения. Но на этом все, как правило, заканчивается. Приставы с этим решением доставляют его сюда. Он начал лечиться, через день-два запил, самовольно убежал и все. В закрытых учреждениях, как в тюрьмах, мы не имеем право его держать. Это нарушение прав человека. Есть регионы — сторонники принудительного лечения. Они ратуют за закрытые учреждения с тюремными условиями. Но мировое сообщество в целом придерживается другой точки зрения. Они там считают, что больной должен находиться в социуме, что он должен осознанно лечиться, что его нужно привлекать другими методами — социальной поддержкой, например. Психологи с ним должны работать. В ряде регионов уже есть такая социальная поддержка. Мы тоже на следующий год этой проблемой займемся. Скажем, если такой пациент ходит регулярно на процедуры, то раз в неделю он получает продуктовый набор — банку тушенки и др. У него мотивация появляется.

— Говорят про открытый и закрытый туберкулез. Как их отличить?

ПФ: Туберкулез — инфекция. Вызвана она палочкой Коха — это такая микробактерия туберкулеза, основной возбудитель. Через вдыхаемый воздух она попадает в легкие, соответственно там оседает и вызывает все эти явления. Начальная стадия — это уплотнение, инфильтрация потом появляется. Запущенная стадия — распад, когда просто распадается легочная ткань, происходит разрушение легких.

При открытой форме пациенты выделяют эту палочку Коха в окружающую среду и они опасны для окружающих. Выделяют ее при выдохе, при кашле, просто при общении. Закрытая — малая форма, легкие не разрушены, больные ничего не выделяют в окружающую среду. Для общества не опасны такие пациенты. Они могут в амбулаторных условиях получить лечение и все у них нормально.

— Были ли случаи заражения врачей от своих пациентов?

ПФ: Были. Ежегодно 3-4 медработника в крае заражаются. Чаще младший персонал, но им сразу же оказывают помощь. ФЗ № 77 предусмотрено поощрение для тех, кто работает в противотуберкулезных учреждениях и оказывает непосредственно помощь больным. Они получают надбавку за вредность 25%. Для среднего персонала установлен льготный период выхода на пенсию.

— Дети, больные туберкулезом, есть в крае?

ПФ: У нас самые низкие показатели детской заболеваемости, но единичные случаи есть. Это связано с тем, что некоторые родители отказываются от проведения БЦЖ — это такая иммунизация от туберкулеза, ее надо выполнять обязательно. Ее делают в роддоме, потом в возрасте семи лет. Болеют те, кто ее не сделал. Благодаря БЦЖ у ребенка формируется иммунитет. А если не провести, то ребенок подвержен риску. Где-то в общественном месте поймал эту палочку и может процесс пойти.

— Бытует мнение, что поедание собачек реально помогает излечиться от туберкулеза. Мне об этом в районах некоторые ваши коллеги даже говорили.

ПФ: Дело тут не в собачках, а в высокобелковой диете. На самом деле туберкулез от чего может возникнуть? Прежде всего это недоедание и стрессовый фактор — мощное потрясение какое-то. Те есть, если человек неправильно питается, недоедает и плюс у него потрясение нервное, то у него очень высокий риск заразиться туберкулезом. В пище должен быть белок. Любая мясная пища, не обязательно собачатина, способствует заживлению полости распада. Правильное высокобелковое питание — немаловажный фактор в процессе лечения, а не только препараты.

— Туберкулез может поразить только легкие?

ПФ: Туберкулез легких занимает 90% сейчас. Остальные 10% — это мочеполовая система — почки и так называемый костный туберкулез — позвоночник. Есть единичные случаи туберкулеза нервной системы. У нас может 1-2 пациента в год проходят с генерализованным туберкулезом, это когда поражено все — легкие, почки и позвоночник. Как правило, эти пациенты с удаленных чабанских стоянок. Вот у нас был случай. Проживала девушка на такой стоянке. Много лет она не проходила флюорографию. Ее привезли, когда она уже худющая была, началось кровохарканье, постоянная температура. У нее выявили такую генерализованную форму.

— От чего умирает человек в таком состоянии?

ПФ: От острой дыхательной недостаточности. Он задыхается, кровохарканье происходит — до двух литров крови из него выходит. Страшно умирает. А самое страшное, что человек сам мог этого не допустить — достаточно было обратиться в флюорографию. Перед запущенными случаями и мы бессильны.

— Пожелания читателям «Вечорки». Как им избежать этой беды?

ПФ: Самое главное — это прохождение флюорографии 1 раз в год. Ставьте себе галочку, планируйте. Второе — это питание. Человек не должен голодать. И исключайте нервные перенапряжения, нервные нагрузки, это немаловажно. А так, все мы люди, все мы ходим по общественным заведениям. Если у нас нормальный иммунитет, то риск минимальный. Мы, врачи, непосредственно контактируем с туберкулезом во время операций и понимаем все лучше остальных. Голодными не ходим, не нервничаем. Главное — не бояться заразиться туберкулезом, не внушать себе этого. Ведь в маршрутке, в автобусе на нем не написано, что он туберкулезник. В общем, проходите флюорографию и живите уверенно.

Беседовал Владимир КАНТЕМИР

Фото автора


Версия для печати

Поделиться ссылкой
в соцсетях:


Комментарии ()